Однажды, мне был задан хороший вопрос: «А есть ли издатели, редакторы и литагенты, которые заинтересованы в литературе, а не продажах». И я поняла, что ни разу не сказала очень важную вещь. Ругаясь на положение дел в нашем литературном мире, я, зная о работе всех причастных, не озвучила вот что (и возможно, меня за это многие съедят с потрохами, но я скажу):
Редакторы, издатели, литагенты любят книги, и критики, литобозреватели любят. Искренне, с воодушевлением, с верой, с надеждой совершенно бескорыстно любят тексты и уважительно относятся к писателям (а иногда неуважительно, потому что всей душой болеют за искусство).
Они ищут рукописи, они ждут осмысленные, глубокие, эмоциональные тексты. Это зачастую идейные люди, пашущие за копейки, энтузиасты. Молодые редакторы и те, что с опытом. Я очень многих знаю в самых разных издательствах, и это люди, может и очень усталые, но с горящими глазами. Есть и другие, конечно. Но тех первых больше.
Вы скажете, ну а почему тогда такая беда с литературой, почему умные тексты не берут? Я сама над этим голову сломала. Вряд ли я имею право рассказывать изнанку процесса, раз сами его участники не делятся подобной информацией, но если обобщенно, то могу высказать свое видение: весь процесс поставлен на рыночные рельсы, и сама эта постановка не про литературу и смыслы, а про развлечение, скандал, тренд и знакомые лица (премии, тусовки, конкурсы, мелькание в нужных литературных местах и участие в литературных кучкованиях разного рода).
И к сожалению, те, кто издает книги/ журналы вынуждены метаться между своими искренними желаниями нести в мир искусство и жесткой рыночной системой, в которую встроено это «искусство». То, как порой редакторы бьются за книги, отчаиваются, уходят с издательств, как закрываются издательства, которые ставили целью выпустить самое необычное и удивительное – отдельные грустные истории.
Однозначно, сквозь все это базарное действо пробиваются новые авторы с хорошими текстами. Удачное стечение обстоятельств – рукопись попала в руки редактору, который нашел время, вчитался, впечатлился, отстоял перед редакторской коллегией рукопись (часто бывает редактору понравилось, редколлегия не одобрила).
Прошел с текстом через бухгалтерию (редколлегии понравилось, бухгалтерия не дала средств), через маркетинговый подсчет возможных продаж (бухгалтерия была готова, отослала к маркетологам – они сказали «не торт»), получил добро и заключил с автором договор. Но за стеной остаются многие другие авторы, тексты которых быть может куда лучше, просто до них не дошли руки.
И тут вторая причина — неимоверное количество авторов. Дичайшее, ужасающее количество рукописей, которые надо читать одновременно со всей огромной кипой редакторской работы. Рукописи откладываются на рассмотрение на 3 и 6 месяцев (месяцы только на то, чтобы дойти до присланной рукописи), а в это время присылается еще и еще.
При этом большинство текстов очень низкого качества, так много сырых, недоработанных текстов, которые закрываются на первых страницах, так много синопсисов со слабо прописанным сюжетом, из которого не видна оригинальная идея (или ее нет, или автор не смог прописать идею через сюжет).
И я не удивлюсь (мое предположение), что если попадается среди сотен рукописей та, которая хотя бы звучит хорошо, ее тут же выхватывают (о чем бы она не была) и начинают с ней работать, и где-то в тонне плохих утонула лучшая. На нее просто не хватило человеческого ресурса (плюс рыночная система).
И еще одна причина — личные вкусы. Тут можно до посинения спорить о всяком, тут уже про индивидуальность, развитие, про характеры, про интересы, про сферу значимого, про цели и ценности каждого отдельного человека в этой области. И судить это я не берусь.
А в конце повторю, кто-то может рассказать о негативном опыте взаимодействия с издательствами, кто-то может привести конкретные доводы, опровергающие мое заявление о том, что люди, имеющие дело с книгами, люди идейные. Но именно людей в лит.мире я вижу такими в большинстве случаев.
И от того абсурд, творимый в литературном пространстве, не поддается никакой логике. Все мы — писатели, редакторы, издатели, литагенты — заложники неработающей, жесткой, беспощадной системы, из которой пока нет выхода.
Редакторы, издатели, литагенты любят книги, и критики, литобозреватели любят. Искренне, с воодушевлением, с верой, с надеждой совершенно бескорыстно любят тексты и уважительно относятся к писателям (а иногда неуважительно, потому что всей душой болеют за искусство).
Они ищут рукописи, они ждут осмысленные, глубокие, эмоциональные тексты. Это зачастую идейные люди, пашущие за копейки, энтузиасты. Молодые редакторы и те, что с опытом. Я очень многих знаю в самых разных издательствах, и это люди, может и очень усталые, но с горящими глазами. Есть и другие, конечно. Но тех первых больше.
Вы скажете, ну а почему тогда такая беда с литературой, почему умные тексты не берут? Я сама над этим голову сломала. Вряд ли я имею право рассказывать изнанку процесса, раз сами его участники не делятся подобной информацией, но если обобщенно, то могу высказать свое видение: весь процесс поставлен на рыночные рельсы, и сама эта постановка не про литературу и смыслы, а про развлечение, скандал, тренд и знакомые лица (премии, тусовки, конкурсы, мелькание в нужных литературных местах и участие в литературных кучкованиях разного рода).
И к сожалению, те, кто издает книги/ журналы вынуждены метаться между своими искренними желаниями нести в мир искусство и жесткой рыночной системой, в которую встроено это «искусство». То, как порой редакторы бьются за книги, отчаиваются, уходят с издательств, как закрываются издательства, которые ставили целью выпустить самое необычное и удивительное – отдельные грустные истории.
Однозначно, сквозь все это базарное действо пробиваются новые авторы с хорошими текстами. Удачное стечение обстоятельств – рукопись попала в руки редактору, который нашел время, вчитался, впечатлился, отстоял перед редакторской коллегией рукопись (часто бывает редактору понравилось, редколлегия не одобрила).
Прошел с текстом через бухгалтерию (редколлегии понравилось, бухгалтерия не дала средств), через маркетинговый подсчет возможных продаж (бухгалтерия была готова, отослала к маркетологам – они сказали «не торт»), получил добро и заключил с автором договор. Но за стеной остаются многие другие авторы, тексты которых быть может куда лучше, просто до них не дошли руки.
И тут вторая причина — неимоверное количество авторов. Дичайшее, ужасающее количество рукописей, которые надо читать одновременно со всей огромной кипой редакторской работы. Рукописи откладываются на рассмотрение на 3 и 6 месяцев (месяцы только на то, чтобы дойти до присланной рукописи), а в это время присылается еще и еще.
При этом большинство текстов очень низкого качества, так много сырых, недоработанных текстов, которые закрываются на первых страницах, так много синопсисов со слабо прописанным сюжетом, из которого не видна оригинальная идея (или ее нет, или автор не смог прописать идею через сюжет).
И я не удивлюсь (мое предположение), что если попадается среди сотен рукописей та, которая хотя бы звучит хорошо, ее тут же выхватывают (о чем бы она не была) и начинают с ней работать, и где-то в тонне плохих утонула лучшая. На нее просто не хватило человеческого ресурса (плюс рыночная система).
И еще одна причина — личные вкусы. Тут можно до посинения спорить о всяком, тут уже про индивидуальность, развитие, про характеры, про интересы, про сферу значимого, про цели и ценности каждого отдельного человека в этой области. И судить это я не берусь.
А в конце повторю, кто-то может рассказать о негативном опыте взаимодействия с издательствами, кто-то может привести конкретные доводы, опровергающие мое заявление о том, что люди, имеющие дело с книгами, люди идейные. Но именно людей в лит.мире я вижу такими в большинстве случаев.
И от того абсурд, творимый в литературном пространстве, не поддается никакой логике. Все мы — писатели, редакторы, издатели, литагенты — заложники неработающей, жесткой, беспощадной системы, из которой пока нет выхода.